Третий час ночи. С. покидает вечеринку в квартире S. Пьяный, естественно. Он хочет вернуться в свой отель пешком, это недалеко, в конце проспекта; приличный, по бомбейским меркам, квартал, довольно близко от Ворот Индии, где неделю спустя будет развеян прах С.

Одна сторона проспекта застроена зданиями, в которых размещаются конторы, и ночью в них никого нет, а на противоположной стороне располагаются бараки сквоттеров. Их присутствие позволяет выдвинуть официальную версию нападения. Удача для двух людей, которые никогда не знали удачи.

С. идет вдоль домов. Нет, несмотря на холод, улица не пуста. У бездомных нет выбора. Сероватые мумии, скелеты свинцового цвета, пожираемые пылающим голодом, они лежат вдоль стен на заплеванной земле как упаковки со смертельной опасностью, между скелетами коров и собак.

Один из скелетов, с огромным зобом и ногами в язвах, трогает за локоть своего соседа, которого туберкулез выпростал как овощ, оставив лишь кожицу. У того есть хороший нож с упором, добрый нож madeinEngland, очень тонкий, очень острый, несмотря на несколько пятнышек ржавчины возле ручки. Лезвие несказанно грязное, покрытое слоем маслянистой серой грязи и словно созданное таким. Скелеты наблюдают за белым человеком, сытым, хорошо одетым, который бредет, шатаясь, в ледяном свете уличных фонарей и неоновых вывесок. У обоих есть еще силы бежать. Они догоняют С., зажимают его с двух сторон, вонь от их лохмотьев бьет ему в нос. — Убирайтесь к черту, говорит он пьяным голосом. — Убирайтесь! Чахоточный требует денег, тот, что в язвах, — часы. С. упрямо велит им убираться, пытается оттолкнуть их. Внезапно нищий, покрытый язвами, заламывает ему руки за спину.