End will be simple, sudden, God-given

— О Боже! Что я наделал! Что со мной будет! Прости меня, С.! Прости меня!

А. не произнес ни слова, он принес из ванной комнаты все полотенца, белые полотенца.

— Помоги мне одеться и вызови "скорую помощь". Я им скажу всё, что ты захочешь…

А. и B. спешат одеть С. Это непросто. Багровые полотенца липнут ко всему. Всё липнет, всё багрового цвета. Они надевают на него трусы, носки, багровую рубашку, багровые брюки. А. собирает полотенца, кроме одного, которое С. держит у печени. B. направляется к телефону, как автомат.

Пристали двое неизвестных, потребовали кошелек и часы. С. сопротивлялся, позвал на помощь, его ударили ножом. Он смог доползти до квартиры своих друзей, которую только перед этим покинул. Те вызвали "скорую помощь", его отвезли в больницу, где положение показалось настолько обнадеживающим, что С. попросил никому не сообщать о случившемся, но на четвертый день его состояние серьезно ухудшилось, и еще через день наш друг умер.

Он говорил: My death-wish is real enough.

A burnt-outcase, человек в свободном падении.

Он умер с пустыми руками, дитя Гермеса, покровителя путешественников и водителя умерших. Он пролетел, как метеор. Нет, он просочился, как вода. Он не оставил даже книги, лишь несколько статей и незаконченных стихов. Он оставил прощальное стихотворение. Он сделал жизнь вдумчивой подготовкой к смерти, он торопился жить, обжора, сластолюбец, пьяница и весельчак, всегда был в лихорадочном возбуждении, в непрестанном движении, как волна или пламя, как темнеющий и дрожащий огонь или ручей в сумерках, в наступивших уже сумерках, вечно пьяный, вечно окруженный эфебами, вечно один. Один, как феникс, образ души, возрожденной приходом смерти и сгорающей через правильные промежутки времени, чтобы возродиться из пепла. Родина Феникса — Индия.