М. цедит тощие ругательства, они черны, как дерьмо клоак. Сын М. пытается справится с С., который сильнее его. С. толкает его, и он падает на стойку в тот самый момент, когда отец хватает нож для резки лимонов, кухонный нож с деревянной ручкой, купленный в универмаге. Лезвие разрезает ткань рубашки, пронзает кожу, погружается в жировой слой, затем в мускульную ткань. Протыкает брюшину, вонзается в печень, перерезает круглую связку — остаток пуповинной вены — затем два раза поворачивается вокруг своей оси на сто восемьдесят градусов, сначала вправо, потом влево, разрушая на своем пути ткани печени, превращая их в коричнево-черную кашу. Лезвие яростно поворачивается еще раз, прежде чем выйти из раны с приглушенным свистом и вернуться к своему хозяину, еще горячее от крови С. Толстуха выкрикивает имя своего мужа. Радио страшно трещит. С. падает на землю под взглядом Индиры Ганди.

Желание чистоты — одна из самых характерных черт С. Переступить за порог — это акт очищения.

Лишь в 1835 году была распущена секта Туг, религиозная община, которая приносила человеческие жертвы божеству Кали Дурга. Ее члены выбирали в качестве жертв иностранцев, к которым приближались, притворяясь торговцами или паломниками.

— О, Папс, что ты наделал! Папс, что ты наделал!

Толстуха плачет. М. проводит рукой по лицу, словно снимая с себя маску отупения.

— Вызовите "скорую помощь", — говорит С.

— Нет, никакой "скорой помощи"! Никакой "скорой помощи"! — говорит сын М. — Я не хочу тут историй. Я сейчас найду такси. Я знаю тут…

Он выходит быстрым шагом. М. и его жена укладывают С. на диван в красных и зеленых ромбах.

— Ничего, ничего, — дрожа говорит М., внезапно протрезвев. — Ничего страшного.

Сари толстухи всё заляпано кровью. М. обкладывает С. старыми газетами, сверху, снизу. Газеты можно будет сжечь. –